Голая оксана сташенко

Легкий ветер с моря, качнув еще голые деревья, подбросил вверх концы моего платка, – того, вывезенного из дому, с пушистой бахромой

Любовь сильнее смерти «…Угол у синей, похожей на фантастический цветок лампады, отбит

Помолитесь о вашей Ольге, крестящей вас и благословляющей за бурную радость минувших лет, за баюкающую бодрость ваших нынешних писем, редких, но непередаваемо дорогих, таких же любимых, как и вы сами, мой хороший, мой лучший друг…»

ru/pages/biblio_book/?art=2371305Текст предоставлен правообладателем

Когда пропели Христос Воскресе», стало как-то очень одиноко

К поздней Пасхе белым и лиловым пухом расцветала сирень

Помните, лежало оно в эмалевой пудренице, тоже вашей, с надписью из гранатов «Ольга»

ru/pages/biblio_book/?art=2371305Текст предоставлен правообладателем

«8 сего мая в час дня скоропостижно скончалась от разрыва сердца Ольга Сергеевна Трубова, о чем извещает убитая горем мать»

Заменить ею вас мог только сумасшедший: меня или сделало вино, которое в тот вечер пил от тоски по вас, от любви к вам, от безысходного одиночества, от долгих лет бесцельной нежности, которую некому отдать, которая переливается через край

Только Карп, кучер ваш, он заведует теперь усадьбой и домом, превращенным в партком, при свете костра прибавил к поставленному на сцене кресту, икону, замазанную чем-то красным: на завтра готовится их Пасха

Тогда в пасхальную ночь, я упал головой в мокрый песок, думал, что пройдет

Будто вместе мы сидим под лампадой вашей с разбитым углом, будто и не расставались

Только Карп, кучер ваш, он заведует теперь усадьбой и домом, превращенным в партком, при свете костра прибавил к поставленному на сцене кресту, икону, замазанную чем-то красным: на завтра готовится их Пасха

Но даже в минуты глубочайшего отчаяния, когда становится совершенно невмоготу, когда хочется, бросив все и вся прокляв, бежать к вам, к вам, жизнь моя, молодость моя, кто то там, внутри шепчет: ты должен! – И я, корчась от боли, остаюсь

А раз, помните, даже ваш «гордый римский нос», Колинька, Феклуша, сердясь за что-то, вымазала синим…

И подумалось: кусочек платья, в котором она сказала мне: «Ну, разве можно спрашивать, люблю, конечно»

Случайная близость, пустые встречи в саду, в вашем саду, легкомысленная игра с ней, завершились обладанием, мне не нужным, мне противным

Дрожащий язычок огня, тоненький такой, лижет пыльный угол комнаты, смуглой ртутью переливается в блестящей чашечке кровати, неяркой полосой бежит по столу

И то, что сердце у меня, правда, это совсем замученное – боль напрасная, даже оскорбительная для вас, как сожженная беседка

Мне нестерпимо, до боли захотелось написать вам, далекий, хороший мой друг

Только Карп, кучер ваш, он заведует теперь усадьбой и домом, превращенным в партком, при свете костра прибавил к поставленному на сцене кресту, икону, замазанную чем-то красным: на завтра готовится их Пасха

Любовь сильнее смерти «…Угол у синей, похожей на фантастический цветок лампады, отбит

Не знаю, долго ли еще будет над нами чужое небо, но верится, пусть и с мукой, но верится в благость Божью

ru/pages/biblio_book/?art=2371305Текст предоставлен правообладателем


Базовая информация

Это бесплатная инцеклопедия составленными пользователями.

Данная статья подготовлена пользователем: -ayazik-, время редактирования 2020.10.01, 21:54

Другие ссылки автора:


Связяться с нами можно по ссылками